Эротический рассказ: Ступенька третья В школеВо Фрунзе мама купила дом с небольшим садиком, в котором росли три больших вишни и яблоня. В конце участка за вишнями был небольшой сарай для скотины.         Дом состоял из трех комнат, две из них выходили своими окнами на улицу, а третья с отдельным входом из сеней смотрела окном во двор. Самая большая комната была проходной в другую, поменьше. В этой комнате справа сразу у двери была печка с чугунной на две конфорки плитой, согревавшей все три комнаты. Напротив печки слева стояла железная двуспальная кровать, а у окна – другая, поменьше. У другого окна стоял большой деревянный сундук, окованный железными полосами. Посреди комнаты стоял деревянный стол, который использовался и как кухонный и как обеденный. Когда Витька пошел в школу, он за ним же и уроки делал.          А в школу Витька в первый класс пошел в следующем, 1944г., осенью, как и полагается, первого сентября. Живший у них на квартире поляк дядя Марек сшил ему из куска брезента отличную крепкую сумку с лямкой, что позволяло носить ее через плечо, оставляя руки свободными. А еще он из папиного коричневого пиджака, на лацкане которого красовался значок «Ворошиловский стрелок», сшил великолепную куртку с карманами наискось, как у Владимир Владимировича Маяковского, виденного Витькой на картинке в одной из многочисленных книг на этажерке в кабинете папы в Лузино.         Постепенно Витька втянулся в школьную жизнь. Ходить в школу было довольно далеко, но по дороге столько всего интересного можно было увидеть! В школу можно было идти двумя путями. Выйдя со двора на улицу, надо было повернуть направо и по мощеной камнем улице Токтогула идти семь кварталов до улицы Атбашинской (ее потом, спустя несколько лет, переименовали в улицу «Молодогвардейцев»), посередине которой текла звонкая речка Атбашинка. Чтобы перебраться к школе, стоящей на другой стороне улицы, надо было, повернув налево пройти еще квартал до моста.         А можно было, повернув из калитки направо и перейдя улицу Токтогула, пройти до улицы Пионерской, а там повернуть еще раз направо и, уже никуда не сворачивая, идти до того самого моста через речку Атбашинку. На Пионерской, в отличие от Токтогула, проезжая часть улицы, по которой и тарахтели машины, была покрыта асфальтом, чем могли «похвастаться» не всякие улицы в городе. В тот год, когда Витька пошел в первый класс, даже на главной улице Сталина, идущей от кинотеатра «Ала - Тоо» в сторону Пишпека, асфальт заканчивался в двух, трех кварталах от кинотеатра.         Школа располагалась в большом трехэтажном здании красного кирпича, обнесенным высоким глинобитным забором. Рядом с этим зданием, отделенное от Витькиной школы таким же глинобитным забором, стояло еще одно точно такое же здание. Это была школа для девочек. Глиняный забор, разделявший две школы, был весь усеян различного размера отверстиями. На переменах, пока ребятня младших классов носилась по обширному двору, играя в любимейшую игру – догонялки, парни из старших классов толпились возле забора, заглядывая в проковырянные в нем дыры и весело о чем – то гогоча. Однажды Витька увидел одно свободное отверстие и решил посмотреть, что же такое там интересное может быть? Прильнув к отверстию в заборе, сначала он ничего   такого особенного  не увидел. Тем более что через отверстие видно было только часть двора. Из- за забора доносился девчачий визг, может быть чуть более визгливый, чем висел во дворе Витькиной школы. Иногда в поле зрения попадали несущиеся друг за другом сверкающие голыми коленками из- под высоко вскидывающихся подолов платьишек, девчонки. Мелькнут, и снова в отверстие забора видно только серое пыльное пространство двора.          Витька совсем было уже собрался прекратить наблюдение, но тут в поле зрения вплыли две девчоночьи фигурки. Одна из них была в черном с белыми горошками платье, а на другой голубое платье было усыпано красными цветками. Девочкам было лет по четырнадцать. Они, о чем – то негромко переговариваясь, подошли почти вплотную к забору и остановились. Теперь Витька мог разобрать, о чем говорили девочки.         - «Да ну, Натка! Врешь! Не может быть» - с недоверчивой ноткой в голосе произнесла та, что была в цветастом платье.         - «Не веришь? Смотри!» - с торжеством воскликнула та девочка, что была в черном платье. Она чуть нагнулась, рука ее зацепила подол и подняла его, так, что оголился даже пупок.-2-        -«Ну что? Видишь?» - воскликнула она и раздвинула пошире ноги. Стояла она к забору почти что лицом, так что Витьке видна была знакомая уже по приключениям с Айчурек и Таней девчачья расщелинка между ног. Но у этой девочки на самом низу живота, там, где горбатился холмик, и по краям расщелинки кучерявились редкие еще, но уже достаточно заметные волоски.         -«Видишь?» - торжествуя, снова воскликнула в черном в белую горошину платье девочка. Другая рука ее опустилась на холмик, пальцы затеребили редкие еще волоски на нем, а затем скользнули ниже. Указательный и большой пальцы ухватили пару, тройку волосков на губке и оттянули вверх, как бы показывая, какие они, волоски, уже длинные.         -«Видишь?» - повторила она.  Девочка в цветастом платье недоверчиво протянула руку к промежности подружки, поводила пальцами по волоскам на лобке, как бы пробуя их на ощупь, и тоже, зацепив пару, другую шелковистых нежных еще волосков, потянула их.         -«Ты что!» - вскинулась девочка с волосками на лобке: «Больно!». В одной и другой школах прозвенели звонки, призывающие в классы. Девочка отпустила подол платья, несколько раз провела рукой по нему, расправляя складки, и побежала к школьным дверям. За ней помчалась и ее подружка. Витьке тоже надо было спешить на урок.         Дни текли один за другим. Начинались они плывущим над городом басовитым гудком, означавшим, что наступило утро и надо собираться на работу. Раздавался этот гудок, длившийся никак не меньше двух, трех минут, в шесть часов. Это был гудок «шестидесятого» военного завода. Почему завод «военный», что он выпускал, в городе эту тему как – то не обсуждали. Даже и среди вездесущих мальчишек разговоров о продукции завода не возникало. Правда, на станции время от времени появлялись по нескольку открытых платформ, груженых доверху стреляными патронными гильзами. Гильзы были блестящими, без следов коррозии. Если залезть на платформу и покопаться в них, то можно было отыскать не один десяток гильз с целыми, не смятыми ударником капсюлями. Если потом такую гильзу положить на камень, а другим камнем стукнуть по ней изо всей силы, раздастся громкий хлопок. А еще интереснее было положить цепочку гильз с неотработанными капсюлями на рельсы железной дороги и залечь в кустах в ожидании проходящего поезда. Время ожидания вознаграждалось пулеметной очередью хлопающих под колесами паровоза капсюлей. …..Все когда – нибудь проходит. Кончилась и зима с ее слякотью, то дождем со снегом, то снегом с дождем. Пришел апрель. Высокие стройные тополя, раскидистые карагачи и акации покрылись листьями. Все зеленело. На просохших от зимней слякоти улицах мальчишки отчаянно сражались в киргизскую игру «альчики», чижика, лапту, демонстрировали свою виртуозность владения «лянгой». Или же устраивались гонки с металлическими обручами, снятыми с кадушек. Приводились в движение обручи специальной формы крючком из двух, а то и трех миллиметровой стальной проволоки. 
        * «Альчики» почти то же самое, что и русские «бабки» - кости из коленных суставов домашнего скота. Только  «бабки» - кости крупного рогатого скота, а «альчики» - от овец.        ** «Лянга» – пробитый по середине пятак с вставленной в получившееся отверстие пучком длинной шерсти. Что – то вроде волана получается. Играют в «лянгу» ногой, подбрасывая пятак в воздух повыше. Игра идет на счет. Выигрывает тот кто дольше всех не даст упасть «лянге» на землю и большее число раз подбросит ее в воздух. Самое трудное было уговорить какого – нибудь пса, чтобы он позволил отрезать у себя с хвоста подходящий клок шерсти.
        Ступенька четвертаяПродолжениеСАНАТОРИЙ         Шел 1945г. Где – то там, далеко, далеко бушевала война. В красивом 3-х этажном здании школы в двух кварталах от дома, где жил Витька, располагалось военное училище. У парадного входа, не отделенного от улицы никакой оградой, в перерывах между занятиями толпились курсанты в зеленой форме и тяжелых с обмотками ботинках, в воздухе висел резкий махорочный запах. Время от времени кому - нибудь из соседей приходили «похоронки». В такие дни на улице затихала ребячья возня. Никто не носился с обручами, не было слышно стука «альчиков» и восторженных победных криков. Притихшие ребята сидели на склонах арыков и тихо обсуждали свои ребячьи дела. И все тогда знали: не вернется дядя Коля и не поможет большеникогда выстрогать из подобранного обломка доски «пистолет» или «саблю».        В один из солнечных майских дней (Витька не особенно задумывался, что это был за день - понедельник или четверг - и какое было число) гудки заводов раздались во внеурочное время и особенно долго висели над городом. Из дома в дом по улицам понеслось: «ПОБЕДА!!!». Кончилась - таки эта противная война. Весь город высыпал на улицы. Мужчины, женщины всех возрастов киргизы, русские, дунгане, евреи, украинцы, сосланные сюда кавказцы бросались друг другу в объятия, поздравляли с ПОБЕДОЙ. Ручейки народа сливались в ручьи. И вот уже по главным улицам – Пионерской, Фрунзе, Сталина толпы спешили к центру. Туда, к Дому Правительства, кинотеатру «Ало-Тоо», Дубовому парку. К радости ребятни двери всех кинотеатров, клубов были распахнуты настежь, сеансы шли, не прекращаясь ни на минуту. Мальчишки и девчонки отсидев сеанс в «АЛА - ТОО», мчались в рядом стоящий кинотеатр поменьше «Хроника», а от - туда летели в Дубовый парк смотреть, что же крутят в «Художественном». А еще был кинозал в Доме офицеров, а еще клуб КГБ, распахнувший в этот день свои двери для всех желающих. Слово «ПОБЕДА» носилось над городом, над острыми свечами тополей и раскидистыми кронами карагачей, и казалось, что оно, это сладкое слово поднимается высоко, высоко к плывущим в синем небе ослепительно белым облакам и достигает заснеженных вершин Ала – Тоо. Каждого встречного человека в военной форме окружали, обнимали, подбрасывали на руках в воздух.         Закончился месяц май, а с ними и прекратились Витькины хождения в школу. Каникулы! Первые в Витькиной жизни каникулы, когда не надо рано вставать и тащиться черти куда в школу, а потом, возвратившись домой, усаживаться и карябать в тетрадке в косую линейку какие – то там «палочки» и закорючки, отрабатывая почерк.Но не успел Витька в полной мере насладиться свободой от школьных обязанностей, как мама объявила, что Витьке где – то там дали путевку в детский санаторий, и вскоре мама его туда отвезет.         Началась ходьба по больницам, поликлиникам: то надо сдать кровь из пальца на какой – то там анализ. А то и вообще стыдоба: в аптеке были куплены две стеклянных трубочки с округлыми донышками – пробирки, и мама повела Витьку в больницу. Там тетенька в белом халате сказала Витьке, чтобы он снял трусишки, повернулся к ней попой и нагнулся. Витька, конечно, не стеснялся показаться голышом при бабушке и маме, когда мылись в бане или когда его мыли дома в тазу. Но здесь ведь была незнакомая тетя, да и не баня ведь это вовсе. Но делать нечего. Пришлось стягивать трусы и становиться «раком». Витька вдруг почувствовал, как что –то мягкое сверлит его дырочку, из которой обычно вылезают «какашки». Не успел Витька сообразить и сформировать свое мнение по этому поводу, как услышал: «Ну, вот и все. Одевайся». Витька распрямился, натянул, как положено, до самого пупка трусики. Тетя в белом халате подошла к столу, на котором громоздились какие – то деревянные стоечки с такими же стеклянными трубочками – пробирками. Что-то намалевала на пробирке, записала в лежащую тут же книгу и сказала, обращаясь к маме; «За результатом через три дня придете». Но вот прошло еще несколько дней, закончилась беготня по больничным кабинетам, и мама объявила: «Завтра поедем в санаторий».И стала раскладывать на постели Витькину одежду, которую надо было взять с собой. К вещам, приготовленным мамой, Витька попытался, исходя из собственных соображений, добавить и свое: деревянный «пистолет», подаренный Володькой – соседом, жившим в доме напротив и опекавшим Витьку во всех уличных мальчишечьих делах; с десяток альчиков и книжку «Киргизские народные сказки», подаренную мамой в честь окончания учебного года. Но мама решительно отстранила «пистолет» и альчики, оставив книгу, и сложила все, за неимением подходящего чемодана, в брезентовую сумку. До санатория ехали на «попутной» машине «полуторке», вместо кузова у которой громоздилась фанерная будка с надписью «Хлеб». Мама подняла Витьку рано, с первым гудком. Наспех позавтракав, отправились с мамой на «автобазу» пешком. Автобусов тогда еще было мало,  и они изредка появлялись только на улице Сталина. Идти до автобазы по Витькиным понятиям пришлось долго. Наконец, миновав очередной квартал с глинобитными домиками, утопающими в зелени садов, мама повернула за очередной угол, и перед ними открылся длинный высокий глиняный забор - дувал. В дальнем его конце виднелась небольшая будка и проем. Когда Витька с мамой подошли ближе .стало видно, что проем перегорожен лежащей на земле цепью. Не доходя метров двадцать до проема, мама остановилась, поставила у дувала сумку с Витькиными пожитками и строго наказала ему  никуда не отлучаться. Сама пошла в сторону будки и скрылась за дувалом. Витька сел на склоне арыка и стал смотреть, как мимо него струится вода. Через некоторое время мама вернулась, взяла в одну руку сумку, а в другую Витькину ручонку и пошла мимо будки. Завернув за угол забора, мама остановилась, опустила опять сумку на землю и сказала: «Подождем». Ждать пришлось не долго. Из – за угла появилась машина и остановилась на дороге рядом с ними. Мама подхватила с земли сумку и Витьку за руку, быстро пошла к машине. Дверца кабины уже была распахнута. В кабине сидел мужчина лет сорока. Взяв у мамы протянутую ему сумку, он поставил ее на пол кабины. Мама подхватила Витьку подмышки и поставила на ступеньку. Дяденька, ухватив Витьку за руку, помог ему взобраться в кабину. Следом поднялась мама и, опустившись на сиденье, взяла Витьку на колени. «Ну, герой, как тебя зовут?» - приветливо обратился к нему шофер. «Витька». «А меня – дядя Коля. Будем знакомы» - улыбнулся дядя Коля. Скрипнули какие – то железяки, и машина, подпрыгивая на неровностях дороги, покатила. По сторонам потянулись незнакомые Витьке строения, и он с интересом вертел по сторонам головой. Проехали аэродром, где на краю поля стояли, задрав к небу «мордочки», аэропланы. Витька в Лузино часто видел их, но только плывущими высоко в небе. После аэродрома брусчатка кончилась, и дорога превратилась в пыльную, серую ленту, уходящую в сторону гор. Теперь по ее сторонам раскинулось однообразное пространство предгорной степи. Витька начал клевать носом и крепко уснул. Очнулся от сна Витька, когда мама потрясла его: -«Просыпайся! Приехали». Машина стояла на обочине пыльной дороги. Мама спустилась из кабины на землю и протянула руки Витьке. Дядя Коля, перегнувшись через руль, протянул Витькину сумку. «Я через час буду обратно» - сказал он, обращаясь к Витькиной маме. Мама согласно кивнула головой, подхватив Витьку за руку, пошла по аллее, обрамленной пирамидальными тополями, к видневшемуся в глубине ее одноэтажному зданию. В коридоре здания было прохладно, несмотря на уличную жару. Мама подошла к двери, на которой висела табличка с надписью «Регистратура» и, постучавшись, распахнула ее. «Да, да. Входите» раздалось в ответ на мамин стук. Мама, а следом за ней и Витька вошли в комнату. У одной стены комнаты стоял канцелярский стол, рядом с ним стояло два стула. Еще несколько стульев расположились у противоположной от стола стены. На одном из них восседала дородная пожилая тетенька в белом халате и, как успел заметить Витька, в тапках на босу ногу. За столом сидела другая тетенька, по - моложе и тоже в белом халате. На стене над ее головой висел большой портрет В. И. Ленина в деревянной раме. Витька узнал его, такой же портрет был в его букваре на первом листе. «Слушаю вас» - произнесла она. И добавила: «Присаживайтесь». Мама опустилась на стул у стола и, порывшись в сумке, протянула через стол бумаги. Бегло их посмотрев, тетенька обратилась к Витьке: «Подойди ко мне и маячку подними». Витька сделал, что было сказано. Тетенька взяла висевшую у нее на груди непонятную черную веревочку, с одной стороны которой была пристроен небольшой блестящий круглешок, а другой конец раздваивался и заканчивался двумя блестящими «загогулинами» с маленькими черными шишечками. Черные шишечки тетенька воткнула себе в уши, а «кругляшок» сталаприкладывать Витьке к груди. Потом повернула его к себе спиной, приказала громко дышать и снова,  теперь уже к спине, приложила ту круглую штуковину. Подвигав ее по Витькиной спине, она, вынув черные шишечки из своих ушей, села за стол и стала что – то писать в бумагах. Потом обратилась к тетеньке: «Настасья Филипповна! Отведите мальчика в изолятор». «Не волнуйтесь, все будет хорошо» - обратилась она к Витькиной маме и добавила: «До свидания. Приезжайте за мальчиком……». Мама поднялась со стула, привлекла Витьку к себе, чмокнула его в макушку и легонько подтолкнула к Настасье Филипповне. «Пийдемо, хлопчик» - сказала, поднимаясь со стула, тетя Настя. Говорила она с украинским акцентом.«Нэ журыся» - продолжила она, одной рукой привлекая Витьку к своему мягкому боку, а другой подхватив его торбу с вещами, двинулась к дверям. Выйдя из комнаты, тетя Настя повела Витьку по коридору. Справа и слева тянулись двери комнат с надписями: «Ординаторская», «Процедурная» и другими не совсем понятными для Витьки надписями. Возле двери с надписью «Изолятор» тетя Настя остановилась, пошарив в кармане белого халата, достала ключ, вставила его в замочную скважину и повернула. Толкнув дверь, она вошла в комнату и пригласила Витьку: - «Заходь, хлопчик».Комната была небольшая, в два окна, закрытых изнутри от жары ставнями, поэтому было довольно темно. Тетя Настя уверенно прошаркала своими тапочками куда – то вглубь комнаты и сняла с окна деревянный ставень. В комнату хлынул уличный свет, и стало возможным рассмотреть комнату. В центре на потолке болталась на проводе лампочка. Над дверью на стене притулилась еще одна - синяя. Пол в комнате был устлан не первой свежести коврами. Посредине ее стоял низенький столик. У стен справа и слева от двери громоздились два деревянных стеллажа. Вдоль двух других стен на полу размещены были матрасы. На каждом из них лежали подушки и синего цвета одеяла.«Заходь, заходь» - повторила тетя Настя: «Нэ журыся. Где спаты будешь?». И, не дожидаясь Витькиного ответа, пошла к левому дальнему от двери углу. «Вот. Здесь тебе гарно будет» - произнесла она, опуская на пол Витькину торбу. «Давай я тебе постЕлю постелЮ» - и, опустившись с кряхтеньем на колени, принялась застилать матрас, принесенными с собой простынями. Потом надела на подушку наволочку и положила ее на застеленный простыней матрас. После этого развернула одеяло и постелила его поверх простыни. Управившись с постелью, она поднялась с колен и пошла к двери. «А торбочку от сюды поставь» - показала она на стеллаж. «Пысать захочешь - нажми вот эту пипку» - продолжила она, ткнув пальцем в приспособление, привернутое к стене у двери, которое Витька и не заметил. Тетя Настя вышла, скрипнул в замке ключ, и Витька остался в комнате один. Тяжело по - детски вздохнув, Витька подошел к теперь уже своей постели, опустился на одеяло, достал из сумки книгу и погрузился в чтение. Сумку свою он на стеллаж не поставил. Долго Витьке наслаждаться чтением не довелось. Не успел еще он дочитать до конца и одного листа, как раздался скрип ключа в замке, потом застонали дверные петли, дверь распахнулась, и в комнату вплыла все та же грузная фигура тети Насти. За нею в дверях нарисовалась тоненькая девчоночья фигурка лет десяти-двенадцати. Шагнула в комнату и остановилась у порога, несмело оглядывая незнакомое помещение. В руках у нее была объемистая видавшая виды матерчатая сумка. Из одежды на ней, как и на Витьке, был самый необходимый минимум: белая хлопчатобумажная сорочка, едва доходящая до коленок. «Заходь, заходь» - певуче обратилась к ней тетя Настя. «От туточки спаты будешь» - подвела она девочку к одному из матрацев у противоположной от лежащего Витьки стены. «А торбу свою сюды поставь» - показала она рукой на стеллаж у стены, отделявшей комнату от коридора. Потом продолжила инструктаж: «ПостЕлю застели от этим. Ты дИвчина большая, разберешься. А пысать захочешь, или еще что – от эту пипку нАжмешь». Показала тетя Настя  все туже «пипку» у косяка двери. Тетя Настя шагнула в коридор. Дверь закрылась, скрипнул в замке ключ. В комнате повисла тишина. Девочка стояла без движения возле матраца, определенного ей для сна тетей Настей. Потом тяжко вздохнула и принялась стелить себе «постЕлю». Справившись с этим делом, она села поверх одеяла, подтянула к подбородку свои масластые коленки, обхватив их руками. Еще раз обвела взглядом комнату. И как – будто только теперь увидела, что в комнате кроме нее, присутствует еще кто – то, обратилась к Витьке: «Мальчик. А тебя как зовут? Меня – Женя. Ты давно уже здесь?» «Витька» - нехотя оторвавшись от книги, просипел Витька: «А приехал сегодня». Девочка поднялась с места, пересекла комнату и опустилась на соседний матрас рядом с Витькой. Села она по – киргизки скрестив ноги. Подол ее рубашонки задрался, обнажив почти целиком ее тонкие детские бедра. Мельком бросив на нее взгляд, Витька заметил, что трусиков – то на Жене и не было. В глубине образованной задравшимся подолом пещеры виднелся холмик внизу живота и краешек знакомой по общению с Таней в Канте ложбинки, которая уходила вниз. Но Женя или не замечала этого или делала вид, что не замечает. «А что ты читаешь?»«Вот еще пристала» - зашевелилось недовольство в Витькиной голове. Но вслух он сказал: «Сказки». Потом добавил: «Киргизские». «Интересно?»«Ага!»«А про что?» - снова спросила Женя. «Про разбойников». «Почитай вслух» вытянувшись на матрасе, попросила Женя. Читать вслух Витька мог. Дома часто, то бабушка, то мама просили его что – нибудь почитать. Но сейчас Витьке не очень – то хотелось распинаться и «драть» горло перед незнакомой девчонкой. Женя вплотную придвинулась к Витьке, так, что ее голая коленка коснулась Витькиной ноги, а носик уткнулся ему в плечо. Витка начал читать вслух. И в тот же момент почувствовал как что – то придавило его бедро. Витька опустил книгу и глянул на свои ноги. На его бедре лежала нога Жени, а пальцы ее руки скребли под коленкой. «Читай!» - почти капризно произнесла Женя: «Под коленкой зачесалось». Витька возобновил чтение. Женя ни секунды не лежала спокойно. Вот ее нога снова взгромоздилась на Витьку. На этот раз коленка Жени легла Витьке аж на живот, лодыжка втиснулась Витьке между ног, придавив пипиську. На этот раз у нее зачесалась пятка. Витька недовольно шевельнулся. Нога убралась, но вместо нее на Витькино бедро легла теплая ладошка и стала мелено путешествовать вдоль ноги. Вот она поползла вниз к колену, потом вернулась и пошла дальше. Доползла до края Витькиных трусов и замерла. Потом вдруг Витька почувствовал, что пальцы ладошки Жени осторожно подползают под штанину его трусов. Как далеко в Витькины трусы проникла бы шаловливая ладошка Жени, осталось неизвестным. В замке снова заскрипел ключ, и не успела еще дверь распахнуться, как Женя оказалась на своем матрасе у противоположной стены. На этот раз вслед за тетей Настей в комнате появились две девочки лет по четырнадцати. Одна из них, повыше ростом, с длинной черной косой, спускавшейся ниже пояса, другая с копной русых волос на голове, раскинутых по плечам. На обеих из всей одежды, как и на Жене, были беленькие, едва доходившие до масластых девченочьих колен, рубашки на бретельках, уже заметно топырящиеся на груди растущими холмиками «вторичных половых признаков». У черненькой с косой побольше, а у беленькой – поменьше. Следом за ними в комнату шагнул белобрысый вихрастый мальчик, на вид, как и девочки, лет четырнадцати. Подмышками одной руки у каждого из них был сверток постельного белья, а в другой руке сумка с вещами. Повторилась знакомая Витьке процедура: распределение по матрацам – «девочки направо, мальчики налево». Потом инструктаж о том, что когда надо делать. Только на этот раз, при упоминании тетей Настей «пипки» у дверного косяка, щеки девочек слегка порозовели, и они, прикрыв ладошками рты, прыснули смешком,Мальчик бросил сверток с бельем на матрас, отошел к стеллажу, положил свою сумку на него и, вернувшись к матрасу, стал застилать постель. Быстро управившись с этим, он вытянулся на постели поверх одеяла. Мельком взглянув в сторону девчонок, обратился к Витьке:«Тебя как зовут? Меня - Андрей». Не дожидаясь ответа, закидал вопросами: «А, ты в каком классе учишься? В какой школе? Что читаешь?». «Витька. Во второй перешел. В восьмой мужской. Сказки. Киргизские народные». «А где это» - задал новый вопрос Андрей. Витька стал подробно объяснять, где находится 8-я мужская средняя школа. Но Андрей как – то потерял интерес к Витькиным объяснениям. Его глаза теперь были устремлены к противоположной стене, где располагались девочки.Витька замолчал и тоже посмотрел туда. Женя сидела на своей постели, поджав ноги и наблюдая за действиями вновь прибывших девочек. Они все еще возились с застилкой постелей, ползая на коленях. Подолы рубашонок, свисая спереди так, что то одна, то другая «наступали» на них коленками, сзади поднимались, открывая те две поперечные складочки, которые отделяют бедра от того, что называют у девочек «попкой», а у более взрослых «задницей» или даже «жопой». Из - под высоко поднятого сзади подола рубашек выползала вертикальная ложбинка, делящая попу на две равные половинки. К низу она расходилась в стороны, и там, в глубине  между ног мелькала другая ложбинка или скорее щелочка, образованная двумя розовыми губками. Андрей лежал на спине, подложив одну руку под голову, и с интересом наблюдал за девочками. Другая его рука лежала на трусах внизу живота. Пальцы ладони все время были в движении, то сжимая, то поглаживая ткань трусов.  Наконец, девочки управились со своими постелями. Теперь та, что была с косой, обратила внимание, что в комнате есть еще кто – то, причем противоположного пола. «Ой! А тебя как зовут?» - обратилась она к Андрею: «Меня - Лена»«Меня - Андрей, а его» - махнул он в сторону Витьки рукой: «Витькой».«А меня - Даша» - не осталась безучастной русоволосая.Вслед за этим посыпались обычные вопросы: где живешь, в каком классе и в какой школе учишься. Затем разговор пошел об учителях, кто какие предметы любит, а какие не очень.  Девочки располагались на своих матрасах на «девчачьей» половине комнаты. Даша лежала на боку, подложив под щеку ладошки обеих рук, и смотрела на мальчишек у противоположной стены. Лена сидела, вытянув одну ногу. Другую же она согнула в колене, натянула на колено подол рубашки, подтянула ногу к груди и, обхватив ее руками, положила подбородок на колено. Вот она шевельнула лежащей на матрасе ногой, отведя ее в сторону. Подол рубашки приподнялся, натянулся. В глубине открывшегося пространства стало видно низ живота Лены и начало щелочки. Елена стрельнула глазками в Андрея и придвинула ногу на прежнее место. Снова скрипнул ключ в двери, она распахнулась, и в комнату въехала тележка, а за нею появилась и тетя Настя. На верхней полке тележки покоились две объемистых кастрюли, высилась какая – то горка, накрытая белым полотенцем и лежала стопка ложек. Из - под крышки одной кастрюли торчала длинная металлическая слегка изогнутая ручка. На нижней полке позвякивали две стопки тарелок. Тетя Настя остановила тележку возле столика. «Ну – ка, дивчИнки, накрывайте на стол. Иисты будете» - нараспев обратилась она к девочкам. Девочки  поднялись со своих мест и окружили тетю Настю. Под ее руководством столик, стоявший на ковре посредине комнаты быстро заполнился тарелками, возле них улеглись ложки, а в середине появилась горка крупных ломтей хлеба. Андрей, а за ним и Витька заняли места у стола. По другую его сторону, скрестив ноги, уселись и девочки, деловито натягивая на коленки  подолы рубашонок. Тетя Настя большим половником разлила по тарелкам теплый еще суп. В другие тарелки, поменьше размером она разложила котлеты, добавила к ним гречневой каши. Произнеся: «Ну, иисты, дитки» .вышла из комнаты.  Все с жаром принялись за суп. Управившись с ним, переключились на второе. Тетя Настя снова появилась в комнате, неся в руках большой кувшин и пять кружек. Лена тут же вскочила на ноги и взяла у нее кувшин. Тетя Настя поставила кружки перед каждым на стол и, забрав у Лены кувшин, налила в них компот и вышла из комнаты. Андрей, сидящий возле Лены, орудуя ложкой в тарелке, коленом своей ноги коснулся бедра Лены. Она сначала не обратила на это внимания, но когда он стал осторожно, но настойчиво водить, задирая при этом подол ее рубашки, Лена с удивлением глянула на Андрея и слегка отодвинулась от него. Андрей тут же придвинулся к Лене и продолжил свое занятие. «Андрюшка!» - не выдержала Лена и, отодвинувшись от него еще дальше, вернула подол на место, закрыв оголившуюся было коленку и часть бедра. «А че? Я ничего» - отозвался Андрей. Вскоре с обедом было покончено. Котлеты съедены, компот выпит. Витька с Андреем отползли от стола и блаженно растянулись на своих матрасах .а девочки принялись складывать посуду на тележку. Вошла тетя Настя, похвалила за сложенную посуду и покатила тележку из комнаты. Через несколько минут она вернулась. «Ну, хлОпчики, пийшлы пысать» - громогласно объявила она. Девочки прыснули смешком. Андрей с Витькой поднялись с постелей и пошли за тетей Настей из комнаты.         Не оглядываясь на мальчишек, тетя Настя неспешно шаркала ногами по коридору. Мальчики шли за нею. Миновали дверь с надписью «Сестра-хозяйка», потом «Сестринская», «Процедурная». Возле двери с надписью «Клизменная» тетя Настя остановилась и, широко распахнув, пригласила:        «Идить, хлопчики». – и первой вошла в комнату.         Андрей и Витька вошли следом. Комната была в два окна. Возле стены справа от двери стояли шкафы со стеклянными дверцами и стеклянными же полками. Ближе к окну стояла кушетка, обтянутая брезентовой тканью. У противоположной стены располагались два фаянсовых унитаза с деревянными полукружиями сидений. Высоко под потолком над каждым из них громоздились на толстой металлической трубе чугунные бачки, сбоку которых свисали длинные бечевки, увенчанные белыми фарфоровыми «набалдашинами». Одна из них была надколота и, судя по цвету скола, это произошло давным, давно. Были тут еще фаянсовая же раковина с торчащим над ней краном и рядом на полу квадратная с низкими бортами ванна. Над ней тоже торчал кран.         «Ну, пысайте, хлопци, туды вон» - ткнула рукой в сторону унитазов тетя Настя. И добавила:         «А по – большому хочите, сидайте на них».         Андрей подошел к унитазу и замешкался: тетя Настя и не думала уходить из комнаты. Витька тоже в нерешительности остановился у другого унитаза.         Андрей вопросительно уставился на тетю Настю.         «Не журыся, хлопче, пысай» - подбодрила она Андрея. Андрей иронически хмыкнул и, зацепив рукой резинку трусов, спустил их едва ли не до самых колен, явив на обозрение свое почти мужское хозяйство. «Писун» (по Витькиной классификации то, что свисало внизу Андреева живота, никак не подходило под «письку»). Штука эта была довольно длинная и толстоватая. К концу своему писун суживался, самый кончик был каким – то остреньким. Да еще и чуть выглядывал из окружающей кожи. А еще к Витькиному удивлению, весь писюн до самой головки был покрыт какими – то пупырышками. Придерживая одной рукой трусы, другой Андрей подхватил писюн и направил его в унитаз. Из головки вырвалась струя и со звоном ударилась в стенку унитаза. Витька проделал то же самое. У него «хозяйство» было, конечно, куда более скромных размеров по сравнению с Андреевым. Отличалось оно от Андреева не только размерами, но еще и формой: Витькина писька была на конце значительно толще, чем вся остальная. Головка ее тщательно пряталась от посторонних глаз, закрытая кожей, а на самом конце торчала тонкая «пипка» вся в складочку. Из нее – то и выливалась не нужная Витке водичка.         Струйки у обоих изливались довольно долго. И все это время тетя Настя стояла в комнате и как – то без особых эмоций наблюдала за мальчиками.         Наконец, струя у Андрея иссякла. Он потряс своим членом над унитазом, стряхивая туда последние капли. Но как он ни тряс его, самая последняя капля выкатилась из дырочки головки члена уже после того, как он опустил штанину трусов. На ткани штанины появилось небольшое мокрое пятно. Вслед за Андреем и Витька закончил опорожнять свой мочевой пузырь. Также потряс своей писулькой и опустил штанину трусов. Его последняя капля попала ему на бедро и покатилась вниз по ноге.         «Ну .пийдемо» - произнесла тетя Настя и двинулась из комнаты.          Тем же порядком вся процессия вернулась в комнату – изолятор.  Лена и Даша, конечно же, заметили то темное мокрое пятно на трусах Андрея и захихикали, многозначительно переглянувшись между собой.         «А теперь, вы, дивчинки, пийшли» - стоя в дверях, обратилась к девочкам тетя Настя.         Девочки отсутствовали гораздо дольше мальчиков. Возвратясь, девочки, избегая встречаться взглядами с Андреем, скользнули на свои постели.        Витька снова взялся за книгу. Лена встала, подошла к своей сумке, лежащей на полке, и снова вернулась на свой матрас. В руках у нее была матерчатая сумочка, из которой она извлекла какое – то  кольцо .затянутое материей, нитки. Лена уселась на свою постель, скрестив по - киргизски ноги, натянула подол рубашки на колени. Потом достала из сумочки  лоскуток материи с воткнутыми в него иголками. Выбрала одну, вдернула в нее нитку и принялась за шитье. Даша тут же приподнялась и придвинулась поближе к Лене, проявляя живейший интерес. Девочки негромко стали о чем – то разговаривать. Женя тоже не осталась без дела. Она извлекла из своей сумки тряпичную самодельную куклу и занялась ее «воспитанием». Андрей повернулся на бок и, подложив ладошки под щеку, закрыл глаза и вскоре сладко засопел. Витька еще немного почитал и последовал вслед за Андреем в объятия Морфея.         Андрея и Витьку разбудил громкий голос:        «Ребятки! Полдник приехал! Просыпайтесь»         Возле столика, за которым проходил обед, снова стояла тележка, а возле нее - женщина в таком же белом халате, что и тетя Настя. Только была она намного моложе ее. Она расставила на столике  белые фаянсовые кружки, налила в них из кувшина что – то и положила возле каждой по булочке, похожей на те, что получал Витька в школе после второго урока. Ребята вопросительно уставились на тетеньку.«Меня зовут тетя Катя» - представилась она и продолжила: «Ну, налетай!» Все снова, как и в обед, уселись вокруг стола и принялись за булочки. Это потом, много лет спустя, Витька узнал, что такие булочки называются «булочки повышенной калорийности» или попросту «калорийки». А пока он с удовольствием уплетал свежую мягкую булочку и запивал ее оказавшимся в кружке напитком –  смесью яблочного сока с отваром шиповника. Тетя Катя подождала, пока дети управятся с привезенным ею угощением, собрала кружки, сложила их на тележку и удалилась за дверь. Через некоторое время Андрей поднялся со своего матраса и, подойдя к двери, нажал «пипочку», про которую говорила тетя Настя. Он стоял у дверей и жал на кнопку, пока в дверях заскрипел ключ, и в комнате появилась давешняя тетя Катя. «Ну чего трезвонишь? Слышу уже». «В туалет хочется». Девочки дружно прыснули смехом, уткнув свои носы в подушки.  «Пойдем. А ты?» - обратилась она к Витьке: «А то еще и ты трезвонить будешь». Витька присоединился к Андрею. Процедура повторилась, как и в прошлый раз с тетей Настей. Разница была только в том, что Андрей уже не «журывся», а тетя Катя с интересом  наблюдала за процедурой, стоя сбоку мальчишек. По окончании Андрей помахал своим членом, держа его двумя пальцами у самого основания, несколько дольше, чем того требовалось, и нарочито медленно спрятал его в трусы, после чего с усмешкой быстро взглянул на тетю Катю. Тем же порядком тетя Катя сводила в «процедурную» и девочек.Потом был ужин, прошедший тем же порядком, что и обед. После ужина Лена снова занялась своим шитьем, Витька углубился в книжку. Женя, повозившись с куклой, перебралась на соседний с Витькой матрас и попросила, чтобы он читал вслух. Витька нехотя согласился.  Время неспешно текло. Мало, по малу Витька разохотился и читал теперь с удовольствием, по ходу сюжета меняя силу и тембр голоса, стараясь по мере своего умения, изобразить в «лицах» «действующих» персонажей. Сначала Андрей, а потом и Лена с Дашей, бросив свое шитье .подсели к Витьке поближе. За чтением ребята и не заметили, как на улице стали сгущаться сумерки. Стало уже трудно различать текст книги. Витька еще пытался что – то разглядеть. Но тут вспыхнула вдруг висящая над столом лампочка, в замке, который уже раз за день, заскрипел ключ. В комнате появилась тетя Катя. « Ну – ка, мальчишки, взяли полотенца и за мной!»Все недоуменно уставились на нее. Андрей, а за ним и Витька, отложивший книгу, взяли полотенца и нехотя поплелись за тетей Катей. Далеко идти не пришлось. Вот и знакомая уже «Клизменная». «Пописать, покакать. И - умываться» - дала указание тетя Катя. Андрей усмехнулся, без лишних слов спустил трусы и уселся на деревянную «седушку» унитаза. За ним и Витька проделал то же самое. Его мочевой пузырь давно уже был полон, из его «письки» тут же ударила звонкая струя. Но вот остальное ему делать вовсе и не хотелось. Тетя Катя выждала некоторое время и скомандовала: «Мыть руки и лицо. Потом ноги тоже вымыть». Тетя Катя стояла в центре комнаты и наблюдала за мальчиками. Смотрела – то она больше на Андрея, чем на Витьку. Андрей медленно поднялся с унитаза и, не торопясь, стал подтягивать трусы. Подтягивал он их так, что кромка трусов скользила по ногам. Вот она зацепилась за Андреев член. Теперь трусы ползли вверх, поднимая мягкую колбаску мальчишечьего члена. Вот член уже занял вертикальное положение, головка его прижалась к лобку. Теперь кромка трусов скользила по самому члену, постепенно скрывая его в недрах трусов, пока окончательно его не скрыла. Андрей бросил быстрый взгляд на тетю Катю. Та язвительно усмехнулась и скомандовала:«Ну – ка, умываться быстрей. Там еще девчонки ждут»Умыв руки и лица, Андрей и Витька переместились к напольной квадратной раковине и стали мыть ноги. Пока мальчики занимались этим, тетя Катя достала из шкафа два небольших «полотенца», больше похожих на тряпки, которыми стирают со стола или моют посуду, и протянула их ребятам: «Ноги вытирать»Андрей, повернувшись на краю раковины лицом к тете Кате, взял у нее «полотенце» и стал вытирать ногу, задрав ее высоко вверх так, что штанина съехала до самого паха. Вытерев тем же манером и вторую ногу, Андрей поднялся, вернул «полотенце» тете Кате. Витька поспешил завершить процедуру мытья и присоединился к нему. Тетя Катя кинула оба полотенца в деревянный ларь, стоящий возле шкафа, и бросила: «Ну, тронулись!». Андрей, Витька, а за ним и тетя Катя двинулись к дверям. Когда мальчики вернулись в «Изолятор», тетя Катя тут же подняла девочек и повела их в «Клизменную». Девочки пробыли там гораздо дольше мальчишек. Но вот вернулись и они.«Спать. Спокойной ночи, ребятки» - возгласила тетя Катя, не заходя в комнату. Лампочка над столом погасла, но тутже загорелась синяя, торчащая над дверью. Тетя Катя закрыла дверь, в замке скрипнул ключ, в коридоре послышались удаляющиеся шаги. Но вот стихли и они. Андрей начал приставать с разговорами к Лене.         «Ну как, «родничок» исправно работает? Цедит водичку?» - обратился он к Елене.         «Цедит, цедит» - хмыкнула она в ответ.         «А то, может почистить нужно?» - снова обратился Андрей к Елене.         «Ха!» - усмехнулась она: «Это кто же чистить будет? Уж не ты ли?»        «А что! Могу!» - ответил Андрей.         «Ну! Тоже мне, чистильщик нашелся!» - рассмеялась Елена: «У тебя, поди, и «чистилка» – то еще не выросла?»Во все время разговора рука Андрея поверх трусов гладила нижнюю часть живота.         «Ну как не выросла! Хочешь – покажу. Оцени».        «Да ну, тебя, в самом деле. Еще и показывать - то нечего. А туда же!» - усмехнулась Лена.         Женя и Даша, напряженно взглядывая то на Лену, то на Андрея, следили за перепалкой.         Теперь обе руки Андрея скользнули в трусы, открыв для обозрения живот. Хитро поглядывая на Елену, он начал тянуть кромку трусов вниз к паху. На губах Лены играла скептическая улыбка, а в глазах - неподдельный интерес. Взгляд ее прилип к животу Андрея. По центру его от паха вверх к пупку тянулся заметный бугор. Андрей уже стянул трусы до пупка и продолжал тянуть их вниз. И вот из - под их кромки показалось «нечто» - кончик его члена. Размер головки была у Андрея меньше толщины самого члена. Поэтому вначале появившееся из трусов вовсе не впечатлило Лену.         «Подумаешь, нашел, чем хвастаться!» - хмыкнула она иронически: «Я же говорила!»        Андрей приподнял попку, рывком сдернул трусы почти до колен. На животе его во всем великолепии возлежал (иначе и не скажешь), доставая почти до пупка, Андреев член. Вот он дрогнул, оторвался от живота и встал почти вертикально. На секунду замер и снова лег на живот. Андрей победно глянул в лицо Лены. Она села на матрасе. Наверное, для того, чтобы лучше рассмотреть предложенное Андреем. Ноги ее вытянулись, подол рубашки задрался, открыв колени. Она хихикала, прикрыв ладошкой рот. В глазах сверкал неподдельный интерес.         «Ну и как?» - спросил Андрей, обхватил рукой свое «богатство» и поднял в вертикальное положение. Член не умещался в ладони. Добрая его половина возвышалась над сомкнутыми пальцами руки. Андрей стал водить по члену вверх и вниз рукой. Когда он поднимал ладонь вверх, головка члена скрывалась в кулаке, когда же, сжатая в кулак, ладонь опускалась к паху, над большим и указательным пальцами показывалась изрядная часть члена. При этом из кожаного «чехольчика» выглядывал островатенький кончик головки и снова прятался, когда рука Андрея поднималась вверх.         «Ну, так себе. Ничего особенного» - отозвалась Лена. Одна нога ее, сгибаясь в колене, поехала в сторону. Подол ее рубашки тоже поехал ближе к животу, оголяя бедра.         «Ничего себе «ТАК СЕБЕ» - воскликнул Андрей: Рука Андрея скользнула вниз, пальцы разжались и распластались по безволосому лобку. И только два – большой и указательный – угнездились у самого основания члена, поддерживая его в вертикальном положении.        «Ты глянь какой красавец!» - продолжил Андрей, и пальцы его надавили на лобок, прибавив сантиметр, другой гордо дыбящемуся вверх члену. Головка при этом еще немного выглянула из своего укрытия.         «Ну как? Годится для чистки?»        «Ой, чистильщик нашелся» - повторила Лена: «Туда же – хвастаешь, а сам, поди, и не знаешь, как чистить – то надо!» - добавила она и запустила в Андрея подушкой. Ответ не заставил себя ждать. В Лену полетела одна подушка и тут же за ней другая. Обе достигли цели. Лена схватила обе прилетевшие подушки в охапку и задорно засмеялась:         «Ага! Вот теперь без подушки спать будешь!».        Забыв о спущенных трусах, Андрей сорвался с места и кинулся выручать свою подушку, но тут - же растянулся ничком, уткнувшись носом в ковер. Хорошо еще, что не в столик. Девчонки закатились хохотом. Лена извернулась, легла на живот, накрыв собой обе подушки. Подол рубашки задрался при этом еще выше. Снова стала видна поперечная складочка на ее попке. Между сомкнутых бедер розовела расщелинка. Андрей вскочил, натянул злополучные трусы, скрыв под ними торчащий член, налетел на Лену и попытался вырвать из - под нее подушку. Но не тут – то было. Завязалась борьба. Андрей пытался перевернуть Лену на спину. Она брыкалась ногами, хохоча. Даша в испуге отодвинулась подальше, уперлась спиной в стеллаж у стены, а Женя, которой ненароком достался удар ногами брыкающейся Лены, схватив свою подушку и одеяло, метнулась на свободный матрас к Витьке.         Андрею таки удалось перевернуть Лену на спину и навалиться на нее поперек ее тела. Лена теперь одной рукой, прижатой телом Андрея, сжимала подушки, а другой колотила его по спине .продолжая брыкаться ногами. Рубашка ее скомкалась на животе. Ноги ее, то вытягивались на матрасе, то вздымались высоко вверх и расходились в стороны. При этом на короткое мгновение раскрывались ее чуть тронутый волосами лобок и две пухлые складочки, разделенные расщелинкой. Теперь Андрею уже не нужна была подушка. Он развернулся, втиснул одну ногу между ног Лены.         «Андрюшка! Ты что!» - раздался голос Лены. Но в нем слышались не столько ноты возмущения, сколько игривые нотки поощрения к дальнейшим действиям. Разместив и вторую свою ногу между ног Лены, Андрей полностью подмял ее под себя, скрыв под собой низ ее живота. Чуть приподнявшись, он выдернул одну за другой подушки и отшвырнул их в сторону. Затем он одной рукой спустил, сколько было можно, свои трусы, оголив попку.         «Андрюшкаааа!» - снова раздался голос Лены. Но теперь в нем явно слышался призыв.          В ответ Андрюшкина оголенная попка стала ритмично подниматься и опускаться. Даша с испугом наблюдала за действиями Андрея и Лены. Ноги Лены теперь были разведены в стороны, скомканный подол рубашки был задран аж до самого пупка.         «Андрюш. Подожди.Сейчас». Елена заелозила под Андреем, устраиваясь по удобнее и шире раздвигая ноги. Рука ее скользнула к паху, протиснулась между телами. «Давай» - снова раздался негромкий голос Лены. И тут же испуганно:         «Ой! Ты что! Больно же. Осторожнее. Вон, он какой длинный у тебя. Аж до горла достал. Того гляди через рот вылезет» Попка Андрея приподнялась, но прежде чем она снова опустилась, и вторая рука Лены скользнула между животами.          «Давай так» - произнесла она. Попка Андрея теперь безостановочно сновала вверх и вниз. В синем свете одинокой лампочки над дверью слышались сопение Андрея, какие – то пошлепывания и довольные постанывания Лены. Даша теперь сидела с широко раскрытыми не – то от любопытства, не то от ужаса происходящего, глазами. Обе ладошки ее были плотно прижаты ко рту. Женя, в самом начале борьбы Андрея и Лены перебравшаяся к Витьке, забралась теперь к нему под одеяло. Положив голову ему на плечо, она с интересом наблюдала за происходящим.         «А-а-а. О-о, ах!» в такт с опусканиями Андреевой попы раздавался голос Лены.         «Ха-ха, хы-хы » - вторил ей Андрей.         Над ухом Витьки стало раздаваться сопение Жени. Ее рука поползла по Витькиному животу к паху, проникла под резинку трусов и ладошка завладела Витькиным небогатым еще хозяйством. Витька удивленно повернул голову к Жене:         «Ты чего?»        Вместо ответа Женя откинула одеяло, легла на спину, ухватившись за подол рубашки, потянула ее вверх, оголяя ноги, безволосый лобок, живот. Остановились руки ее с подолом рубашки только возле горла. Прижав подбородком задранную рубашку, Женя приподнялась, схватила Витьку за руку и, укладываясь опять на спину, потянула его на себя. Ноги ее,  как и у Лены, поехали в стороны, открывая самый низ живота, где в синем свете лампы едва можно было разглядеть расщелинку. Одной рукой она тянула за руку Витьку на себя, а другая ее рука обняла его за шею. Витьке ничего не оставалось, как подчиниться. Он перевалился на Женин голый живот, устраивая свои ноги между ее разведеных в стороны.         « Сними трусы» - требовательно раздалось над ухом Витьки. Он почувствовал, как его трусишки поползли с его живота.         «Да, сейчас» - произнес Витька в ответ. Привстал и сдернул мешающие трусы вниз до колен.         «Совсем» - приказала Женя.         Витька сполз с Жени, сидя, стянул со своих ног трусы и снова улегся на нее. От того, что он уже понимал, чтО означают доносящиеся от противоположной стены звуки, от того, что знал, чего хочет от него Женя, Витькина писька стала торчком. Ладошки Жени скользнули вниз между ног и раздвинули губки в стороны, чтобы Витькиной письке легче было найти заветную дорожку, тем более, что по этой «тропке» еще никто не ходил.         Витька разместил свою затвердевшую письку между услужливо раздвинутых губок Жени и начал елозить по ее животу и ложбинке, как это он уже делал раньше с Таней в Канте.         «Не так. Ниже. Там дырочка есть» - инструктировала его Женя.         Витька приподнялся на руках. Одна Женина ладошка покинула свое место на губке, ухватилась за Витькину письку и потянула к нужному месту. Волей, неволей Витьке пришлось снова опуститься на Женю. Руки его упирались в матрас по обеим сторонам тела Жени, а животы соприкасались. Своим животом он чувствовал прохладу Жениного тела. Направляемая рукой Жени, Витькина писька теперь не скользила между раздвинутых Жениных губок, а куда – то там погружалась. Витька своей писькой чувствовал как там у Жени было горячо. Горячо и щекотно. Женя выдернула свои ладошки из - под Витькиного живота и, положив их на его голую попку, стала с силой прижимать Витьку к себе. Витька чувствовал, как его писька погружается в Женю. Но потом вдруг во что – то там уперлась и никак не хотела идти дальше. Женины ладошки настойчиво давили на Витькины ягодицы, требуя  погружения глубже. Витька, преодолевая сопротивление рук Жени, приподнял попку и снова ее опустил. Писька вышла из складок, ее охватывавших, снова стала протискиваться между ними. И опять кончик письки уперся во что – то там в глубине.         «Давай, давай! Делай так!» - шептала Женя Витьке в ухо. Витька, сопя, старательно поднимал и опускал свою попку, подчиняясь ритмичным надавливаниям ладошек Жени, лежащих у него на ягодицах. Женя тоже начала громко сопеть, сведя ноги, сильно сжала Витькины бедра. Потом отвела их в стороны и снова резко сжала ими Витьку. Теперь в такт Витькиным качаниям попки, Женя так же ритмично сжимала и разжимала свои ноги. Как долго это продолжалось, Витька сказать не мог. Руки его, на которые он опирался, начали уже уставать. Стало жарко. А на лбу выступил пот. Тело Жени тоже уже не было прохладным, как в начале. Живот ее стал горячим и скользким. Женя теперь сжимала Витькины бока своими согнутыми в коленях ногами.         «Давай, давай!» - продолжала шептать Женя и давила своими ладошками на Витькины ягодицы, как бы задавая темп. Витька старался. Но вот Женя как – то особенно сильно сжала своими коленями Витькины бока, давление ее ладошек на ягодицы ослабло, они соскользнули с попки, ноги ее выпрямились и вытянулись вдоль Витькиных. Женя затихла. Витька еще немножко потыкал в ее расщелинку, руки его подломились, и он лег грудью на грудь Жени, тяжело дыша. Женя рукой мягко столкнула его на матрас рядом с собой. В синем свете лампочки видно было, что глаза ее закрыты, а на губах играет затаенная улыбка удовлетворенности.         От противоположной стены все раздавались все те же звуки. Одеяло, закрывавшее Андрея и Лену, теперь прикрывало только лодыжки их ног. На белоснежном поле простыни четко выделялись раскинутые в стороны ноги Лены, а между ними ритмично вздымалась и опускалась голая задница Андрея.         Внезапно Лена судорожно сжала своими ногами Андрея и выдохнула сквозь зубы: «Все!». Ноги ее разжались и вытянулись вдоль ног Андрея.         «Андрюша! Хватит!»: раздался усталый с хрипотцой голос Лены. Но Андрюшкина задница продолжала все также ритмично подниматься и опускаться.         «Ну, хватит же, Андрюша»: снова прошелестел по комнате усталый голос Лены.          Андрей качнул еще тройку раз и отвалился в сторону с Лены, улегшись поверх одеяла на Дашину постель. Андрей лежал на спине, вытянув ноги, закинув руки за голову. На губах его играла довольная улыбка. Лена какое – то время лежала на спине с широко раскинутыми ногами. Руки ее были вытянуты вдоль тела, глаза закрыты. Но вот она шевельнулась, приподняв попку, расправила скомканный на животе подол рубашки, натянула его на ноги, закрыв низ живота и бедра. Потом протянула руку к Андрею и похлопала его по груди:         «Ну, иди уже на свою постель». Андрей повернулся на бок лицом к Лене, погладил ее по животу, закрытому тканью рубашки. Потом, нехотя, не поднимаясь на ноги, ползком перебрался на свой матрас. Оцепеневшая Даша все так же сидела у стеллажа, прижав ладошки к своим щекам, и широко раскрытыми глазами, молча, наблюдала за происходящим. После того как Андрей перебрался к себе на постель, Лена повернула голову к Даше:        «Да иди уже, ложись».         Даша, не поднимаясь на ноги, как и Андрей, переползла на свое место и скользнула под одеяло. Она легла на бок, отвернувшись от Лены, натянула одеяло до самого подбородка. Женя подхватила свои подушку и одеяло, и тоже отправилась на свое место. Через несколько минут все уже мирно спали.         Утром их разбудил тети Катин голос:         «Мальчики! Девочки! Просыпайтесь! Умываться и завтракать»Она стояла посреди комнаты у стола и перекладывала с тележки на него тарелки, ложки и кружки.        Закончив с этим .она повернулась к Андрею и Витьке:         «Пошли, мальчишки!»        В «клизменной» тетя Катя вручила обоим по стеклянной баночке и сказала:         «Сюда написать и поставить на окно».         Андрей свободной рукой спустил трусы почти до колен, перехватил ею висящий меду ног член. Кося украдкой глаза на тетю Катю, он помахал членом, затем, держа член двумя пальцами, натянул на нем кожу и поднес врученную ему баночку к оголившейся головке. На тети Катиных губах появилась ироническая улыбка. Витька в след за Андреем  тоже спустил трусишки и поднес баночку к своей пипиське. Баночки быстро наполнились до краев. Мальчики поставили их на подоконник и вопросительно взглянули на тетю Катю.         «Ну а теперь - туда»: показала она на унитаз – «И умываться».         Когда мальчики в сопровождении тети Кати вернулись в «изолятор», Лена, а за ней Даша и Женя поднялись со своих постелей .подхватили полотенца и вышли в коридор. Потом был завтрак.  После завтрака в комнате появилась тетенька в белом халате. В руках у нее были какие – то папки. За ней,  неся в руках табуретку, в комнату вошла и тетя Катя. Поставив табуретку у стола, она молча удалилась.        «Здравствуйте» - усаживаясь на табуретку, произнесла она: «Меня зовут Анна Тимофеевна».         «Так! Кто из вас Андрей?» - продолжила она, повернувшись к мальчишкам и раскрывая одну из папок.          «Я» - отозвался Андрей.          «Подойди – ка сюда» - пригласила она его. Когда Андрей подошел к Анне Тимофеевне, она попросила его снять майку и вынула из кармана деревянную «штуковину». «Штуковина» была не очень большая и напоминала собой пионерский горн, который Витька видел уже не один раз в школе на построениях. С одного конца у нее был, как и у горна, широкий, с ладошку, раструб. С другой раструб был маленький. Анна Тимофеевна притянула Андрея к себе, поставив его между ног.«Открой рот. Скажи: ААА». После этого приложила «штуковину» широким концом к его груди. Маленький же раструб она приставила себе к уху. Потом повернула Андрея к себе спиной и опять приставила широкий раструб теперь уже к спине Андрея.         «Дыши ртом глубже» - произнесла она. Немного послушав, она переместила «штуковину» в другое место. И так сделала несколько раз. Потом сказала:         «Хорошо. Одевайся и иди на место». И стала что – то записывать в лежащей перед ней папке. Закончив писать, отложила ее в сторону, взяла из стопки другую.         «Витя! Снимай майку и иди сюда».         Вся процедура повторилась.         Теперь настала очередь девочек. Первой оказалась Женя. Ей Анна Тимофеевна сказала не снять рубашку, а спустить ее с плеч до пояса. Женя, нисколько не стесняясь присутствия в комнате мальчишек, спустила с плеча сначала одну бретельку, потом и другую, и опустила рубашку, оголив грудь и пупок.         «Хватит, хватит» - придержала ее Анна Тимофеевна: «Достаточно». Женя стояла перед ней лицом к мальчикам, озорно бросая быстрые взгляды на Витьку. На груди ее выступали две небольшие припухлости, увенчанные каждая коричневыми пятнышками с выступающими из них «пипочками». Будущая гордость – груди или «сиськи». Но сейчас были они не больше, чем тоже самое у Андрея. Пока что гордиться было нечем. Анна Тимофеевна наклонилась к Жене. Голова ее закрыла Женю от мальчиков. Прозвучало прежнее: «Одевайся», и Женя  вернулась на свое место. Тут же, не дожидаясь, когда произнесут ее имя, к Анне Тимофеевне подошла Лена.         «Лена. Козеева» - сообщила она и стала спускать с плеч свою рубашку, нимало не обращая внимания на присутствие мальчишек. Оголились ее груди, живот. Руки ее, держащие ткань рубашки остановились на середине живота возле пупка. В отличие от Жени, Лене уже было чем гордиться: грудь ее украшали два значительных размеров белых холмика, или скорее, холма, вершины которых были увенчаны коричневыми кружочками с вызывающе торчащими сосками. Через плечо Анны Тимофеевны она стрельнула глазами в Андрея с вожделением уставившегося на нее. На губах ее мелькнула едва заметная улыбка. После нее к столу подошла Даша. Видно было как порозовели ее щеки. Очень неохотно, пересиливая себя .спустила она с плеч бретельки рубашки чуть оголив верхнюю часть груди.         «Пониже опусти» - произнесла Анна Тимофеевна. Неохотно Даша опустила рубашку ниже, обнажив холмики своих будущих грудей. Они у нее были, конечно, гораздо больше, чем у Жени, но уступали Лениным. Закончив с Дашей, Анна Тимофеевна собрала принесенные с собой папки и вышла из комнаты. Почти сразу же в комнате появилась тетя Катя. Она забрала табуретку и, не произнеся ни слова, вышла в коридор. В замке скрипнул ключ. После этого каждый занялся своим нехитрым делом. Лена разложила на столике свои тряпочки, иголки, нитки и занялась шитьем, бросая время от времени задорные взгляды в сторону Андрея. Даша сначала легла на свою постель, но потом присоединилась к Лене и с интересом наблюдала за ее действиями, о чем – то иногда спрашивая. Андрей тоже переместился к ним. Он без конца балагурил, тянул из рук Лены ее шитье, всячески ей мешая. Иногда он пытался облапить грудь Лены, та деланно сердито отбивалась от его притязаний. Женя возилась со своей куклой, а Витька углубился в чтение. Незаметно за этими занятиями подошел обед, а потом подоспел полдник, за ним ужин, которые все на той же тележке привезла теперь уже тетя Нина.         Весь день Лена как – то по - особенному вела себя: глаза ее сияли, она часто бросала быстрые взгляды на Андрея, как – то по особенному звонко смеялась его шуткам. За обедом и ужином она теперь не отодвигалась от Андрея, а наоборот старалась его коснуться то рукой, передавая ему хлеб или кружку с чаем, то незаметно (это ей так казалось) прижать свою ногу к его ноге. А то и погладить своей ладошкой его оголенное бедро. И Андрей не отставал от нее. То толкал как бы нечаянно плечом, то его рука начинала бродить по ее боку, спине или бедру.         И снова, как и вчера, теперь уже тетя Нина отвела в «Клизменную» сначала мальчиков, а затем и девочек. Приведя девочек обратно в комнату, тетя Нина выключила лампочку, висящую в центре, и включила синюю над дверью.         «Спокойной ночи, мальчики и девочки» - произнесла она, захлопнула дверь. Скрипнул в замке ключ. Все стали укладываться в своих постелях.          «Андрюш!» - прошелестел в тишине комнаты голос Лены. Она лежала на спине, натянув одеяло до самого подбородка, руки ее вытянулись поверх одеяла вдоль тела. Глаза ее призывно смотрели на Андрея. Лежащий на боку Андрей оторвал голову от подушки и вопросительно глянул на Лену.         «Андрюш» - снова произнесла негромко Лена и красноречиво похлопала ладошкой по одеялу. Андрей, поняв приглашение, сорвался со своего места и в один миг очутился под одеялом рядом с Леной. Она довольно хихикнула, села, спустив на колени одеяло, и сдернула с себя рубашку. Даша, до этого лежавшая на боку лицом к Лене .стремительно повернулась на другой бок и натянула одеяло на голову, выставив наружу только нос и макушку. Андрей завозился под одеялом, колени его поднялись высоко вверх вместе с ним. Потом колени опустились, а из под одеяла высунулась рука с зажатыми в ней трусами. Рука опустила их рядом с подушкой и вернулась под одеяло. Лена тоже аккуратно положила снятую рубашку рядом с собой на подушку и легла на спину, выставив вверх холмики своих грудей, на которых топорщились коричневые шишечки сосков. Андрей, придерживая одеяло, незамедлительно улегся на Лену. Нижняя  часть его тела стала ритмично двигаться вверх и вниз, увлекая за собой одеяло. И снова, как и вчера, по комнате зашелестело Ленино «ААААА, ОООО» и Андреево: «Хааа, Хыыыы».         Женя тут же перебралась к Витьке. По примеру Лены она сняла с себя рубашку и требовательно взялась за Витькины трусы. Витька не возражал, и снятые с него трусы легли поверх Жениной рубашки. Женя легла на спину, развела по - шире ноги. Витька без приглашения угнездился между ног Жени, натянул на себя одеяло и опустился на живот Жени. Писька его стояла колом. Не надеясь на «мастерство» Витьки, Женя скользнула рукой вниз, ухватила Витькину письку и стала пристраивать ее себе между ног. Витька ощутил, как головка его письки раздвигает складки Жениного «пирожка». Было тепло и щекотно. Вот писька его погрузилась в глубину и опять уперлась в преграду, как и вчера. Витька приподнял попку и снова опустил .погрузив свою письку в письку Жени до упора. Теперь он делал это безостановочно. Женины ладошки снова легли ему на попку и ритмично надавливали на нее, задавая темп. Витька трудился вовсю.  Ноги Жени стали ритмично сжимать Витькины бедра.          «Ага, ага» - шептала Женя в ухо Витьки и надавливала ладошками на ягодицы Витьки.        Наконец, Женя с силой сжала Витьку ногами, ладошки особенно сильно надавили на попку.  Витька ощутил, как напрягся ее живот. Женя качнула попкой навстречу Витьке и затихла. Ноги ее спокойно вытянулись, ладошки соскользнули с ягодиц и легли вдоль тела.         «Ух! Все» устало выдохнула Женя и рука ее толкнула Витьку в бок. Витькиной письке было остро щекотно от трения внутри губок Жени. Щекотно и тепло. Витьке хотелось еще подвигать попкой, погружая свою письку в Женю, но та более настойчиво надавила ему ладошкой в бок .требуя слезть с нее.         «Все» - повторила она: «Живот устал. И ноги».Витька покорно сполз с живота Жени и лег рядом с ней.          От противоположной стены доносились шепот, чмоканье и хихиканья. Потом донесся приглушенный голос Андрея:         «Давай еще!».         «А не много ли будет?» - раздалось в ответ.          «Неаа» - В синем свете лампочки видно было, как Андрей накрытый одеялом подмял под себя Лену. Та довольно захихикала и обвила шею Андрея своими руками .а потом ее обе руки поспешно скользнули под одеяло.         «ЭЭ! Осторожнее, а то насквозь проткнешь».        Одеяло, поднимаемое попкой Андрея, вновь ритмично заколыхалось вверх и вниз. Женя повернулась на бок к Витьке. Та рука, что была снизу, вытянулась вдоль тела, а другую она положила ему на грудь, опустив на нее голову.  И Витька, и Женя с интересом следили за происходящим у противоположной стены…         Проснулся Витька как и вчера от веселого возгласа:         «Подъем! Хватит спать! Умываться!».        В комнате стояла тетя Нина. Рядом с ним,  сладко потягиваясь от сна, лежал Андрей. Женя лежала на своем месте рядом с Леной.         После завтрака их развели по палатам. Мальчики отдельно, девочки – отдельно. В палате стояли в два ряда металлические койки. В проходах между ними ютились тумбочки. Потекли санаторные дни .похожие один на другой: подъем .зарядка, умывание, завтрак .процедуры, прогулки по близлежащей территории ну и все прочее. А спустя несколько дней Витька внезапно заболел.  Очнувшись .он увидел себя лежащим в небольшой комнатке. В которой была еще одна кровать, на которой сидела его мама и что – то читала. Руки Витьки у локтей были перемотаны бинтами.         Но это .как принято писать, уже другая история.
   

   
   

   

   

   
© Lcherry.ru. Все права защищены!