Эротический рассказ: Размышления над различиями половБудучи с детства девчонкой - сорванцом, я всегда противилась мысли, что женщина должна быть покорной. Я хочу идти по миру как объект а не цель, быть пчелой а не цветком. И все же я не задумываясь избавилась от опостылевшей девственности. Став женщиной уже не возможно изменить свой статус. Это одна из горьких сторон женской судьбы, но я не горевала по этому поводу. Отчасти, потому что секс совсем не соответствовал тем страшным предупреждениям, что чем его больше тем хуже для меня, что это способ порабощения, который ведет либо на дно общества либо, в случае удачи, к цепям семейных уз. К счастью, подобная картина, описанная республиканцами и моей матерью, оказалась в корне не верной.

Как они все заявляют, секс это то чего хотят мужчины и избегают женщины. Парни слышат то же самое, которое убеждает их в том что секс это грязь. Они стыдятся своих желаний, но в то же время общественная мораль оправдывает их действия. Парень есть парень, и если дело доходит до секса, это ошибка девушки. Что же, раз секс - наша ответственность, я восприняла как часть моей обязанности устранить тот стыд, который парни ощущают в кровати. Хотя, за последние тридцать лет, эта концепция претерпела существенные изменения, но женская сексуальность все еще отказывает многим желаниям мужчин. Хотя я и обижаюсь на эту древнюю, абсурдную теорию, но она имеет некую сладость запретного плода: довести мужчину до крайности - это сломанное табу. В этом случае, даже наиболее патриархальный любовник, при первоначальном проникновении испытывает чувство огромной благодарности, что он находится внутри меня.

Привязка женщины к роли "поставщика" секса, объясняет одно из наиболее стойких убеждений патриархата: откровенные, независимые женщины это - суки, шлюхи, стервы. Все равно что жертвы насилия, которые сами просят об этом. Любая женщина - подозреваемая, в то время как она достигает полового созревания. Все другие отношения, имеющие место в обществе и не укладывающиеся в эту теорию спроса и предложения секса - не имеют права на существование. Почему до сих пор сохраняется презрение к женской сексуальности? Почему из общества, с маниакальной настойчивостью выдавливаются независимые женщины и геи? И почему гомофобия так неистова? Социологические, исторические, экономические и биологические теории мужского доминирования не отвечают на эти вопросы. Они не могут объяснить гнев и презрение для женщин и геев, которые вносят огромный вклад в культуру человечества. Эти разногласия тем более грустны, потому что я люблю мужчин и часто идентифицирую себя с ними. Мужчины, вообще очень откровенны и легки на подъем, и я очень легко добиваюсь секса с ними.

Все эти противоречия создали слепое пятно, промежуток между личностным и политическим. Я называю это - Крещение - это проблеск кое-чего, не во мне, но там, распространяющийся и невидимый как воздух. И я бросаю открытый вызов патриархату, когда (здесь могут быть чувствительные читатели, так что надо бы быть изящнее) я надеваю свой strap-on dildo и трахаю моих дружков в задницу.

До Адама, я никогда не задумывалась насчет dildo, потому что я не представляла как обычный гетеросексуальный мужчина сможет пройти через это табу. Я не люблю заниматься анальным сексом (когда проникают в меня), но я не настолько сильно отторгаю это, чем парни, которых я знала. Женщины не имеют никакого аналога тому ужасу, преследующему гетеросексуальных мужчин, перед тем, чтобы проникли в их зад. Для них это страшное оскорбление. Я слышала, что некоторые мужчины приравнивают анальное проникновение к кастрации. Для них это акт, который с некоей волшебной мощью преобразует мужчин в маленьких шлюшек. Адам конечно тащил такой же багаж, но сумел подняться над этим, так что мы могли иметь наше приключение. 

Это было осенью. Мы оба были одиноки. Только что брошенные нашими партнерами, которые оставили нас расстроенными, с убеждением нашей нежелательности. Мы сошлись, словно подростки, и провели восемь месяцев в состоянии длинной эротической лихорадки. Мы не были влюблены, но были совершенными сексуальными партнерами.

В самом начале, я отметила некую его странность в поведении вне кровати. Я говорила больше чем, когда мы были на людях. Но молчаливые мужчины оказываются лучшими любовниками (как сказала Коллетт: "Их речь - не их язык"). В кровати, Адам горел желанием удовлетворить меня, и его опыт привязал его ко мне. В нем имелось кое-что теплое и выдающееся, некая сексуальная фантазия, ищущая автора. Это напомнило мне о Мэрилин Монро, и я, словно Артур Миллер, начала писать свою пьессу. Я была сильной, а он симпатичным. Затем к нам попала информация, которая заставила нас задуматься. Мы прочитали, что железа простаты очень чувствительна, и является как бы продолжением члена, находясь рядом с прямой кишкой. Это было неожиданно: я предполагала, что все задницы мира, мужчин и женщин, были только хорошим спортивным снарядом. Но эти сведения привели меня к мысли о вторжении в моих дружков с черного хода. Поговорив с Адамом я поняла, что это еще и невероятная эрогенная зона, но он не очень охотно развивал данную тему, в связи с ее, неким, гомосексуальным оттенком. Я уверила его, что, тот факт, что его тело получает удовольствие, подразумевает под собой только это и ничего больше. 

Тем временем наш секс был лучшим из тех, что у меня был. Адам был словно садовник, взращивая оргазм за оргазмом в моем теле. Он пахал, как чемпион, я никогда еще не трахалась в таких количествах. Теперь я знаю, что он, в глубине души, хотел от меня того же. Помню, как я, первый раз, подумала об этом. Я смотрела на его узкие бедра, в то время как он спал лежа на его животе. Внезапно мне пришла мысль, что я хочу его трахнуть. Это было настолько экстравагантно и настолько возбуждающе. 

Несколькими днями позже, мы делали покупки в магазине игрушек. Адам, всегда вдумчивый, хотел что нибудь с кнопкой, которая будет находиться во мне. Но мы не нашли ничего подобного. Я присмотрела вибрирующий dildo отлитый из латекса, вместе с трусиками телесного цвета. Это называлось "Босс". Я показала их Адаму и он одобрил. "Ты уверен? Он же огромный", - спросила я, но Адам стоически кивнул. Взяв это с полки, мы подошли к клерку. Оплатив покупку мы получили ее с дружелюбной улыбкой и поздравлениями, что смутило нас обоих. 

Дома, мы распаковали это. Я решила не заполнять гарантийную карту и сильно волновалась относительно размера. Адам закрыл его глаза и зажал dildo в руке. "У меня толще", - заверил он меня. Это было правдой, но я не могла вообразить это погруженным в его заду. Я чувствовала беспокойство и неуверенность относительно того, как я смогу сыграть мужчину. Мы вместе смазали dildo, прежде чем Адам встал на колени и оперся на локти. Я осторожно ткнула это в него, но он остановил меня и перевернулся на спину. Он обвил ногами меня за талию, то, что я сама всегда делаю, когда сильно возбуждена. Его руки трепетали вокруг этой ракеты в моих коленях, он был, словно ребенок, играющий во взрослого. Я поразилась, сколько эмоций приносит каждая секунда этого акта, кое-что, что я никогда не замечала, находясь в другой роли. Глаза Адама расширились, когда я медленно толкнула dildo в него, не забывая, чуть ли не ежесекундно спрашивать: "Хорошо?" Он задышал очень часто, что добавило мне температуры. Когда мой огромный придаток исчез внутри него, его глаза отображали легкий стыд, доверие, опасение и обожание. Воистину, (я никогда не понимала эти слова прежде) он был мой. Знание, что я могла травмировать этого человека, при неосторожных действиях, вызывало во мне чувство ответственности, заботы об этом мужчине. Его уязвимость ужасала меня, в то же самое время, мне было определенно отвратительно думать, что он позволит это делать еще кому-то. Возникло чувство собственника. Мысль о ком-либо еще, проникающем в него казалась недопустимой. Эти наблюдения быстро раскручивались во мне, похоже, что я мыслила, как самый ортодоксальный мужчина.

Я видела все это, как будто с некоего расстояния, возможно, потому что мои нервные окончания не были вовлечены в драму непосредственно, а возможно потому что Адам и я не были влюблены друг в друга. Если бы наши души были переплетены, я думаю, что Босс нырнул бы намного глубже в страсть. Но мой сверхъестественный опыт был исключительно социологический, и разъяснял многое, что смутило меня. Я поняла, почему мужчины чувствуют некое право на женщин, словно на имущество, почему женщины должны быть защищены от мужчин, от секса с ними. Почему, когда девственность потеряна, всякая сексуальная деятельность женщины вызывает непочтительность. Я также чувствовала некое очарование девственностью, тем, что она приносилась мне в жертву. Это представление о сексе, было не просто женским взглядом в зеркало. Трахая Адама, я поняла, что испытываю гораздо большую эмоциональную нагрузку, чем, в своей первородной ипостаси. Независимо от того, кто начинает, кто находится на вершине, я понимала, что источником моих эмоциональных переживаний является именно проникновение в моего партнера.

С Боссом, я была стороной побеждающей, берущей. Адам, с его приятно разведенными ногами, был приглашающим, принимающим. Я почувствовала себя ближе к нему, той ночью. Мы изменились в глазах друг друга. И мои взгляды другие, с тех пор. 

Как-то, я ехала на эскалаторе, несколькими неделями после того, как я взяла вишню Адама, праздно разглядывая задницы передо мной (я нахожу их формы весьма приятными). И внезапно для самой себя, я шлепнула (как обычно шлепают по круглому женскому основанию) маленький зад перед собой. Я поняла: доступ. Мужчины не просто восхищаются плавной формой зада, для них он олицетворяет доступ. Это тот холм, который будет ими принят. Мужчины любят доступ. Клубы, братства, комитеты, сети - они построили мир, где доступ - власть. Они любят юбки с разрезами, трусики танга. Они любят видеть путь для доступа. Я думаю, что название одной из самых популярных марок презервативов значительно глубже, чем кажется на первый взгляд - Троянский Конь был одним из первых инструментов несанкционированного доступа!

Адам и я никогда не использовали Босс снова, мы проявляли лояльность к нашему полу. Та ночь поколебала мою сексуальность значительно меньше чем мой феминизм, мои мысли о полном подобии полов. Мы слишком различны! Понимая мужские взгляды, равно как и женские, я попала в еще больший тупик противоречий, из которого, кажется нет выхода. Возможно траханье, в мужских глазах является шаблоном для намного большего количества человек, чем я когда-либо представляла. Шаблон, предлагающий два пути почти шести миллиардам людей в обширном континууме между женственностью и мужественностью. Но если наши различия происходят от секса, каким путем лучше исследовать то, что же на самом деле означает женственность или мужественность? 

Рытье в корнях этих различий, путем временного изменения своих ролей, значительно приятнее, чем женский семинар, или судебный процесс, а главное, что оно проясняет гораздо больше.
   

   
   

   

   

   
© Lcherry.ru. Все права защищены!